Солитон и явление аквакванта

Soliton and phenomenon of aquoquantum

Первое свидетельство существо­вания уединенной волны было озвучено Скоттом Расселлом 176 лет тому в августе 1834 года. Но оставалось необъясненным в те­чение более 60 лет до появления теоретических исследований явления SolitaryWave. К сожалению, Гамильтон, который много знал о волнах, не проявил интереса к новым наблюдениям. Королевский астроном Джордж Биддел Эри придирчиво изучил доклад Расселла и в своей работе "Приливы и волны", опубликованной в 1845 г., подверг критике его выводы об уединенной волне. Эта работа сыграла двойственную роль в судьбе SolitaryWave. С одной стороны, в ней был правильно поставлен вопрос о ее матема­тическом описании с помощью лагранжевой теории "мелкой воды", а не "мелкой волны". С другой сто­роны, чересчур категорическое отрицание правильности наблю­дений и выводов Расселла таким известным специалистом, как Эри, не способ­ствовало увеличению интереса к этому явлению, а кто же хочет заниматься неинтересными проблемами! Джордж Габриель Стокс в своей работе "О колебательных волнах" (1847 г.) подошел к наблюдениям Расселла с большéй осторожностью, чем Эри, но его заключение гласит, что волны не могут сохранять постоянную форму даже в случае пренебрежимо малой вязкости. Иными словами, SolitaryWave должна была бы распадаться и в том случае, если бы не теряла энергию на трение. После такой уничтожающей критики об этом явлении надолго забыли все. А что можно было ожидать? Только это, ибо все, что не укладывалось в "прокрустово" ложе классической науки и в те времена, и в наше время, так называемая, классическая наука отбрасывала и поныне отбрасывает. Так было и есть, так легче и проще. Никто прежде и вообразить не мог, что явление SolitaryWave возможно. Джон Гершель сказал: "Это просто вырезанная половина обычной волны". Расселл же утверждал: "Но это не так, поскольку обычные волны идут отчасти выше, а отчасти ниже поверхности воды; кроме того, ее форма совсем иная. Это не половина волны, а, несомненно, вся волна целиком, с тем отличием, что волна как целое не находится попеременно то ниже, то выше поверхности, а всегда выше ее. Этого вполне достаточно, чтобы такой холм воды не стоял на месте, a двигался". И оказался прав один Расселл, а не сонм звезд Мировой науки, не правы оказались светила.

В Мировой науке довольно часто случалось, что важное открытие не получает должной оценки в момент своего рождения только потому, что состояние уровня знаний человечества в этой области на тот момент оказывается недостаточным для пони­мания сделанного открытия. Многие судьбоносные открытия по этой причине не были поняты современниками, а потому не были приняты и в большинстве случаев были преданы забвению. Мировой науке затем требовались долгие десятилетия и века, чтобы познать важность сделанного.

Первое теоретическое подтверждение обозначенного Рас­селлом явления было сделано двумя голландскими исследова­телями Кортевегом и де Фризом, которые в 1895 г. получили свое знаменитое уравнение распространения волн в одном направле­нии по поверхности мелкого канала.

Мировой науке потребовалось еще 70 лет, чтобы узнать о присущих уединенной волне свойствах частиц. Ученые Забуски и Крускал в 1965 году обнаружили, что эти волны проходят друг через друга без изменения форм и лишь с небольшим фазовым сдвигом, который приводит к тому, что начальное состояние почти повторяется, как в задаче о первоначально линейных системах, в которые была привнесена нелинейность как возмущение. Поскольку две или больше таких волн, сталкиваясь, не разрушаются и не рассеиваются, Забуски и Крускал назвали это явление soliton (от лат. sоlitary-уединенный, греческое окончание «on» используется для частиц, и поэтому слово «солитон» подчер­кивает тот факт, что поведение уединенной волны подобно пове­дению частицы). В какой-то степени в том, что ни  Расселл, ни другие исследователи не замечали необыкновенного сходства  SolitaryWave с частицей повинно и название "уединен­ная волна", подчеркивающее волновую природу явления. Правда, частицы эти довольно своеобразны –  еще Расселл заметил, что две уединенные волны после столкновения полностью сохраняют форму и скорость движения, причем  высокая  волна всегда движется быстрее низкой волны. Но вывода не сделал.

Понадобилось еще 30 лет, чтобы в 1995 году мне посчастливилось обнаружить и спустя почти 10 лет описать еще одно новое явление, связанное с солитоном, которое как нельзя лучше может быть использовано, в частности, в техноло­гиях создания эффективных систем противотеррористической и противодиверсионной обороны. Это явление аквакванта.

Еще один типичный пример взаимодействия классической науки  с идущими впереди.

Незадолго до смерти Гельмгольц так говорил об истории создания своей самой знаменитой работы "О сохранении силы" (силой, как вам известно, в то время называли энергию): "Я намеревался только дать критическую оценку и систематику фактов в интересах физиологов. Для меня не было бы неожиданностью, если бы, в конце концов, сведущие люди сказали мне: "Да все это отлично известно. Чего хочет этот юный медик, распространяясь так подробно об этих вещах?" К моему удивлению, те авторитеты по физике (Лаплас, Вебер, Кельвин и др.), с которыми мне пришлось войти в соприкосновение, посмотрели на дело совершенно иначе. Они были склонны отвергать справедливость закона; среди той ревностной борьбы, какую они вели с натурфилософией Гегеля, и моя работа была сочтена за фантастическое умствование. Только математик Якоби признал связь между моими рассуждениями и мыслями математиков прошлого века, заинтересовался моим опытом и защищал меня от недоразумений".

Эти слова ярко характеризуют умонастроение и интересы многих ученых и ныне. В таком сопротивлении научного общества новым идеям есть, конечно, закономерность. В современной науке так же много своих Лапласов, Веберов, Кельвиных, не признающих и протививших всему новому, неординарному, не классическому; но очень мало своих Якоби, не подверженных косности и консерватизму в науке, т.е. там, где этого не должно быть. Говорят, что "здоровый консерватизм" даже необходим для развития науки, т.к. он препятствует распространению пустых фантазий. Но это не утешает, если вспомнить о судьбах исследователей, заглянувших в будущее, но не понятых и не признанных своей эпохой. По образованию, все представители классической науки доверяют только тому, что они могут описать, промоделировать и т.п. Новое понять они не в состоянии, не дано им понять новое. Им просто рамки классической науки не позволяют признать, что существует явление, о котором они никогда не слышали. Примерять же к теории акваквантов "мундир" классической гидроакустики равносильно процессу забивания в каменную стенку железных гвоздей "нежным" гальванометром. Если человек не знает об уникальном явлении материаль­ного мира - явлении аквакванта, вносящем коренные изменения в уровень познания, это совершенно не означает, что его нет и быть не может. Аргументы типа: "Этого не может быть. Я ничего об этом не слышал" сродни чеховского "этого не может быть потому, что не может быть никогда". Ну не слышал народ об аквакванте. Ну не знает он, что акваквант – это квант энергии поля объемных солитонов в стратифицированной жидкой среде. Ну и что из этого? Обратитесь к специалисту и постарайтесь в меру своих знаний предмета или своего интеллекта всё выяснить. Но не знание – не аргумент. Ведь истина до чрезвычайности проста: в природе существует явление аквакванта, но человечеству оно неиз­вестно, оно открылось какому-то одному упорному индивиду­уму, но оно есть.

Так было и с  водяным монстром  MaxWave. Слухи о водяных монстрах бродят среди моряков столько вре­мени, сколько существует мореплавание. Практически все представители классической науки до 2004 года считали MaxWave одним из морских мифов наподобие мифа о "Летучем голландце" и все самые умные математические модели утверждали, что такие волны (?) могут появляться не чаще, чем раз в столетие или даже раз в тысячелетие. Европейское аэрокос­мическое агентство (ESA) в рамках проекта MaxWave в течение четырех лет вело охоту за водяными монстрами. Набрав достаточно статистики, ESA опубликовало доклад, в котором окончательно объявило миф о водяных монстрах-убийцах неопровержимой реальностью. В процессе выполнения проекта MaxWave удалось научно доказать, что гигантские водяные монстры  явление намного более частое, чем предполагали различные модели - они, согласно наблюдениям, проносятся по океанам примерно раз в два дня, что лишний раз доказало существование аквакванта. Это явление настолько реально, что только зашоренному слепцу не представляется очевидным. Чтобы понять красоту и необычность этого явления и поверить в существование аквакванта достаточно познакомиться с нашими исследованиями.

Акваквант  – это прекрасное и необычайное явление. Подобно фотону, излученному атомом, акваквант не имеет массы покоя, он существует только в движении. Никому никогда не посчастливилось раньше понять, что оно значит. Никто до этого и вообразить не мог, что акваквант возможен.

академик Александр Князюк.